Валерий Сюткин: "Я научился говорить "Нет"
20.03.2008 Валерию Сюткину 50! Верится с трудом, но все же… Сам герой, с которым мы встретились на днях за кулисами «БКЗ Октябрьский», на концерте к 25-летию «Браво» по этому поводу говорит следущее: - Не думаю, что всю страну нужно останавливать по случаю моего юбилея. Хотя, если у вас 22 марта возникнет желание выпить за мое здоровье – пожалуйста! Я же это сделаю в кругу близких людей. - Нашел такое место, куда никто не может проникнуть – я же хитрый. Но близких оказалось, аж 350 человек!
– Валерий, ваш юбилей совпадает с 25-летием «Браво». Не припомните свои впечатления от «Браво» периода «до Сюткина»?
– Если честно, то и Женей Осиным мне все нравилось. Несмотря на то, что все говорят, что этот период не очень был. И с Епифановой я их видел. Хотя, с Жанной – это было, конечно, очень ярко. Она – настоящий фронтмен. Такой, как Джаггер, которого вокалистом с точки зрения сольфеджио не назовешь. Зато такие люди настолько владеют эмоциями людей, что могут свою энергетику до последнего ряда докинуть. Бывают же такие залы, как Кремлевский дворец съездов, например. Где между тобой и зрителями сначала оркестровая яма, потом – дух ХХIV партсъезда, потом еще пограничная полоса предыдущих съездов. Невозможно просто! А у них получается.
– А как вас-то судьба занесла в этот коллектив?
– Просто. Было время, когда «Браво» выступали вместе с «Кварталом». А я на тот момент очень хотел стать фронтменом «Квартала». Они как раз с Таней Литвиненко поссорились. И мы уже все замышляли. Но не получилось – Литвиненко вернулась, а я не хотел быть вторым вокалистом. Просто потому, что делить с кем-то что-то не люблю. Либо я за все отвечаю, либо, простите. И мы с Хавтаном встретились случайно на концерте «Машины времени» в летнем театре ЦДСА. Даже фотография есть, где мы вместе на скамеечке сидим. И он сидел, молчал, потому говорит: «Может, попоешьу нас?» Я чуть со стула не упал: «А где Осин?!» «Мы уже полгода не работаем – все не то».
– Первое появление на репетиции – как это было?
– Смешно получилось. Я приезжаю, захожу, а трубач - Бушкевич мне говорит на ухо: «Зачем тебе все это надо, ты у Боярского работаешь, трио «Фэн-О-Мэн» у тебя так все здорово, а здесь – концертов нет, денег нет, беги!» А у меня в финансовом плане, действительно все было блестяще – стадионы собирали с оркестром «Диапазон», с Боярским. А тут – «Браво». И я приехал, как сейчас помню – в шляпе, волосы примерно, как сейчас. «Ну, что тут у вас!». Женя говорит: «Вот, посмотри, такая песня». Я ему: «Хорошо, будет про стилягу!». И он играт припев, а я прямо сразу стихи пою: «На это каждый ответит, каждый ответит, конечно… Эдик». Хавтан: «Здорово!». Но мне Эдик не понравился. «Давайте, поближе к народу его назовем – Коля, Саша». Бас-гитарист говорит: «Вася!». «Точно – Вася!» Потом вторая была песня «Девчонка шестнадцати лет». И блюз я свой принес «Я - то, что надо». И мы через неделю уже выехали на гастроли в город Сумы. Все долго сомневались, с чем мы будем работать – всего же три песни-то новых. Я посмотрел – «Желтые ботинки». Отлично, тональность ми минор, играем. «Старый отель» - эту нельзя, женская чересчур. «Чудесная страна» - эту я сейчас из женской в мужскую переделаю. «Будь со мной» - поем. «Добрый вечер Москва» - поем. Вот тебе и пятнадцать песен – отделение. И мы отработали триумфально – всех порвали просто. Хавтан посмотрел: «Да, с таким парнем можно работать». И мы просто собирались каждый день, Женя приносил мелодии, я писал тексты – все легко и просто.
– И, тем не менее, вы расстались… Даже при такой «невыносимой легкости бытия».
– Скучно стало. Много работы, чтобы отдохнуть – надо было поменять деятельность. А я соскучился по написано музыки – давно не писал. И стал делать сольную пластинку. С нами пару раз ездил гитарист «Квартала», мой старый приятель Игорь Балашов. С ним-то мы и сделали пять песен в стиле босанова - джазовых. Принес я их на репетицию, поставил… И стой поры Женя на меня по-другому смотрел. Приревновал, видимо. А нас спасал очень наш продюсер – Евгений Фридлянд. Он был буфером между мной и Хавтаном. То, что надо – он цементирвал. А потом Женя с ним поссорился и порвал. И мы год ездили – Женя в одной гримерной, я – в другой. Говорили, но не было уже такого… как в настоящей группе. А я писал, писал, писал. Удовольствие от жизни ушло. И я честно Хавтана спросил: «Что ты предлагаешь делать, скажи?» А он в ответ: «Ничего, мы не сработаемся». Я отработал два месяца, которые Женя просил и все – ушел!
– Пятьдесят - как самочувствие, в моральном смысле, конечно же?
– Мы подошли к этой дате в хорошей форме. Я же, как говорит Жванецкий, нахожусь «на вершине склона лет». Есть репутация, никого не подвел… Поэтому чувствую себя очень даже неплохо.
– Кризис среднего возраста не «прижал» в свое время?
– Нет и это одна из моих больших удач в этой жизни. Просто творческий пик внимания, который пришелся на пятилетку «Браво» и чуть после – он был в достаточно зрелом возрасте. Мне же было под сороковник. Поэтому некогда было мучиться разными кризисными мужскими вопросами. Работы было много. А когда появилось время думать – мы уже все хорошо организовали. Правильно расставили акценты, чтобы с возрастом не выглядеть недостойно. У меня некоторые мои ровесники – из мирового шоу-бизнеса – вызывают сожаление, когда я на них смотрю. Например, «Скорпионз», «Дип Перпл». Никогда не надо из себя строить молодого и в лосинах скакать по сцене, когда время ушло. У меня, к счастью, жанр позволяет спокойно взять, надеть костюмчик и никого из себя не изображать. И мне хорошо!
– Чем вы живете, притом, что по ТВ вас не так уж и видно? Как существуете в творческом плане?
– Я сделал свой шоу-бизнес за последние пять лет. Называется «Танцы для интеллигенции «на репутации». Мы всю работу имеем, как в Древнем Риме – по сарафанному радио. Не надо ни рекламы, ничего. Допустим, год назад здесь в городе мы сыграли на дне рождения одной госпожи. И после этого вечера нас здесь хотят видеть на полуправительственном уровне, как я это называю. И аналогично в Москве – мы тоже весь это уровень взяли. Плюс Бутман – мы с ним делаем массу вечеров, я пою в сопровождении его оркестра. Мировая звезда. «ТАТУ» там даже близко не стояли. Они-то чуть-чуть на таком уровне потусовались, а Игорь играет с ведущими джазовыми исполнителями планеты. И его пластинки по всему миру продаются. Он – великий музыкант.
– Такая замечательная физическая форма – это от природы или результат упорного труда и жесткого самоконтроля?
– Отчасти – да, от природы. Но, с другой стороны, когда, допустим,, женщина, которая рядом с тобой выглядит так, как моя супруга Виола – это заставляет следить за собой, не становиться дедушкой. Жесткого контроля нет. Есть добровольное самоограничение. От чрезмерного чревоугодия, например. Или умеренная политика в области расслабления. Десять лет я не курил ничего, кроме сигар. А сигары были – по одной в день. В последнее время, кстати, я даже и сигары что-то забросил. Насытился – могу и без этого. Хотя, сегодня есть повод - и покурить и выпить.
– Сорокалетний и пятидесятилетний Сюткин – два разных человека?
– Да. Я к пятидесяти стал, наверное, человеком, который научился говорить «нет» и «мне не хочется». Это когда меня то или иное СМИ просит прокомментировать жизнь Марии Ивановны. А до этого – я играл по правилам «чем больше тебя в кадре, тем лучше». А сейчас уже не думаю, что это кардинально что-то изменит в моей жизни, поэтому не хочу время на это тратить. Его надо проводить с любимой женщиной и близкими людьми. Очень мне нравится афоризм – он в моем стиле: «Слава – это когда тебя знает много людей, которых ты сам знать не хочешь». Поэтому я стал дозировать свою известность.
И еще : с годами наш характер выходит на лицо. Могу это констатировать, потому что, как говорит мой друг – писатель Зеленогорский ( в быту Гринберг): «Девушки, за которыми я ухаживал, уже потихоньку начали умирать», Такой вот у него черный юмор. Я многих своих ровесников встречаю: если человек был злой и завистливый, то с годами у него лицо именно в эту сторону меняется. А, допустим, такой ясный и светлый человек, как Галина Борисовна Волчек, она с возрастом прямо расцвела. Мо легкий характер, он тоже на лицо уже вышел.
– Вы – это всегда позитив. Откуда такое в вас?
– Это и приобретенная и генетически унаследованная энергетика. То есть темным меня в принципе не назовешь. Но меня лучше знает Виола, чем все остальные. Она вот говорит, что я человек, который любит одиночество. В свободное от работы время. А я просто отдыхаю от общения.
– У вас в семье виолы целых две. Есть еще дочка с таким же чудесным именем. 10 лет. Уже пора в шоу-бизнес? Или еще нет?
– Она хочет петь, конечно. Но я - тиран. И сразу ей сказал, что, понимаю, что будет много недовольства, но она должна закончиь музыкальную школу. Причем, не пойти учиться, а именно закончить. «Это может длиться пять лет, десять – если лениться будешь, но надо будет ее закончить». Ходит уже пятый год. Не вижу у нее на лице счастья от занятий на фортепиано. Она же у меня не только вокалом там занимается. У меня нет задачи подготовить кадры для нашего шоу-бизнеса. Потому что я уверен, что к тому времени музыка окончательно перестанет радовать человечество. Сегодня профессия музыканта и даже очень известного, к сожалению не так уже воспринимается обществом. Нас же - целая армия. И чтобы завоевать такие же позиции, как, допустим, Земфира нужно очень постараться. Задачка посложнее, чем в наше время. Это притом, что молодежь одаренная имеется. Поют они здорово – ноты берут точно, ремеслом владеют. Но чего-то не хватает. Видимо, нельзя все время думать о том, как выглядишь. А сейчас все этим как раз и озабочены. Картинка важнее содержания. Музыку можно уже без звука слушать – спросто смотреть. И нет того, что было в той же группе «Лед Зеппелин» - преданности этому делу. Мне, допустим, всегда больше сам процесс музицирования нравился, а не результат. Поэтому, я свою профессию определяю, как «развлекать». Я не выхожу на сцену блистать. Мне сам процесс общения нравится. Я не думаю, каким боком в это время повернуться, чтобы лучше выглядеть. Как выгляжу, так и есть.
metro
Ваше мнение
|
|
