Святослав Тарасенко. Кино великой депрессии
24.10.2008
Макс Пэйн. Как много в этих звуках для сердца геймера слилось... Воскрешение по ту сторону экрана культового героя компьютерных игр получилось предсказуемо никаким. Удачных проектов, перебравшихся с мониторов в телевизоры, практически нет. Хрестоматийный полицейский, зачищающий Нью-Йорк от наркобаронов и мафиози, был обречен. В кино, в отличие от виртуальных развлечений, нет гейм-плея, а сюжет в обеих частях “Макса Пэйна” был банален от первой до последней секунды. Творение финской игровой студии брало за душу своим ярким стилем, выраженным в мрачных комиксах между удалой мясорубкой и трагической безнадегой, читавшейся в любом слове, которое срывалось с уст главного героя. Каждая кат-сцена, отраженная в образных картинках, буквально вбивала в настроение, нивелируя банальность концепции и безыдейность процесса. Это был в полном смысле слова эмоциональный удар, нанесенный авторами удивительно точно и правдиво.
Голливудский Макс – Марк Уолберг – на своего прародителя совсем не похож. Ни на одного из двух, поскольку образ Пэйна между первой и второй частями сильно изменился. Режиссер лишь понаслышке знает о компьютерном первоисточнике – именно поэтому попытка перенести атмосферу на большой экран становится для него одновременно манией и фобией, за которыми он гонится и от которых убегает. А общая атмосфера превращается в занудство, напоминающее больше не блестяще выстроенную игру, где не было ничего лишнего, а странный, депрессивный, но удивительно пустой “Город грехов”. Те же страдания, убийства, самобичевания, унижения – мегаполис пожирает своих “детей”, делая из них мусор, расходный материал, наполнитель для кошачьего туалета. Фамилия главного героя хоть и пишется Payne, переводится – думаю, всем ясно – как “боль”. Ее, боли, здесь выше крыши и еще. Кроме постоянных стенаний и потерянных лиц вы больше ничего не увидите. Да и классика Джона Ву, того самого режиссера, что придумал знаменитое slo-mo (картинную остановку времени, ассоциируемую многими с “Матрицей”), вряд ли вдохновляла нынешнюю съемочную группу. А именно в ней черпал энергию Сэм Лейк, сценарист компании Remedy, которая создала оригинальную игру.
Попытка соткать аутентичный мир, заваленный снегом и трупами, вкряченный между небоскребами и загаженными подворотнями, у авторов киноверсии не получилась. Они настолько старательно переносили знакомые локации, так достоверно вычерчивали каждую деталь, что забыли о самом главном. “Макс Пэйн” при всей своей чернухе и безнадеге вызывал чувство какой-то приятной тоски, одиночества своего среди чужих, полицейского, который, пытаясь отомстить, превращается в убийцу. Фильм попадает в точку только однажды – и то неосознанно. Это замечательная отправная точка для новой великой депрессии, которая началась за океаном с финансовым кризисом. Скрытое желание выместить злобу за самих себя и на самих себя. Шарж для мазохистов.
Святослав Тарасенко
Ваше мнение
|
|
